My OperaFriday, November 26, 2010 11:10:32 AM
4. Логика формирования органов
государственной и муниципальной власти
как субъектов социальной политики
То, что будет сказано в этом разделе, предполагает знание материала по теме “Социальная политика и особенности органов государственной и муниципальной власти как её субъектов” (глава 2). Нам остаётся здесь добавить некоторые соображения, акцентирующие внимание на соотношении закономерностей и особенностей, придавших временный или деформирующий характер некоторым процессам становления органов государственной и муниципальной власти как субъектов социальной политики.
Их становление в качестве субъектов социальной политики пришлось на период не просто послереволюционный (что в полной мере закономерно), а осложнённый превалированием внешних сил (а именно международного капитала и государств “Большой семёрки”) в определении направленности процессов внутренней политики и государственного строительства. Именно эта осложнённость придаёт российским реформам 1990-х годов характер глобализационных реформ.
С учётом отмеченного фактора государство новой России с самого начала являлось главным и притом мощно действующим субъектом социальной политики. Намеченные МВФ и ВБРР социально-структурные реформы были полностью осуществлены в кратчайшие сроки. “Непопулярный”, а проще говоря, антинародный характер этих реформ обошёлся новому государству потерей доверия народа к новым властям, но поставленная задача была решена, и социальная структура общества изменилась кардинально и необратимо. Цена, которую заплатило общество, была гораздо выше. Не только в аспекте урезания доходов и обнищания большинства населения, но ещё и в аспекте деформации субъектного ряда социальной политики.
Федеральное государство настолько господствовало в социальной политике, что даже редкие особо настойчивые попытки регионов противостоять разрушительным шоковым методам терпели быструю неудачу (например, об этом говорит опыт Республики Татарстан и Ульяновской области). Относительно успешнее других сопротивлялась шоковым реформам федеральной власти Москва как субъект Российской Федерации. Но лишь относительно успешнее.
Органы местного самоуправления в 1990-е годы не развились в полноценных субъектов социальной политики, как, впрочем, и государственные органы многих, особенно дотационных субъектов Российской Федерации. Задачи и обстановка форсированного первоначального накопления капитала не позволили этого сделать: деятельность региональных властей была активной, но сильно деформированной разделом и переделом собственности, а деятельность местных властей - неопытностью, узурпацией их прав региональными властями и безденежьем.
Доминирование федеральных властей в социальной политике разрослось реально до их монополии уже к середине 1990-х годов. Шоковые методы реформирования повергли большинство населения в режим выживания, а отсутствие опыта публичной политики и демократической политической культуры не позволило населению организоваться для сопротивления антинародным реформам. В связи с этим не создались влиятельные структуры гражданского общества. Вместо них уже в 1990-х годах фигурировали несколько партий власти (ДВР, ПРЕС, НДР), осколки бывшей партии власти, да ещё группировки, рассчитанные на захват думских мест. Парламентская система поэтому не действовала в области социальной политики как реальный противовес разрушительному социальному курсу федерального государства. Последнее серьёзное сопротивление этому курсу оказал в 1992 г. высший орган государственной власти - Съезд народных депутатов, за что и был расстрелян Президентом Б.Ельциным в октябре 1993 г. Этот государственный переворот снял все препятствия насильственному и по произволу исполнительной власти осуществлению социальной политики как монопольно выработанных и монопольно осуществляемых федеральным правительством мер в социальной сфере. Оформление или неоформление этих мер правительства надлежащими законодательными актами уже не имело существенного значения.
Сравнительный анализ государственной
социальной политики 1990-х и 2000-х годов:
преемственность и существенные отличия
Наиболее полными и авторитетными источниками для характеристики государственной социальной политики в 2000-х годах являются, несомненно, Послания Президента РФ В.В.Путина Федеральному собранию РФ, “Стратегия развития Российской Федерации до 2010 года”, подготовленная Центром стратегических разработок в 2000 г., и “Основные направления социально-экономической политики Правительства Российской Федерации на долгосрочную перспективу” - так называемая “Программа Г.Грефа”. В немалой мере дополняют эти документы материалы, связанные с Приоритетными национальными проектами.
Первое, что требуется констатировать, - государственная социальная политика 2000-х годов по своему характеру и направленности является несомненной преемницей и продолжательницей государственной социальной политики 1990-х годов. Несмотря на иные, возросшие ресурсные возможности подходы государства к постановке и решению социальных проблем не только не смягчены по отношению к населению, но и усугублены. Риторика о социальном государстве оставлена в стороне от реальных действий государства. О либеральных подходах к социальной политике как о государственных подходах заявлено прямо и определённо.
Подтвердим эти выводы двумя выдержками из документов.
В упомянутых выше “Основных направлениях...” объясняется: “Сценарий модернизации, основанный на высвобождении частной инициативы и усилении роли государства в обеспечении благоприятных условий хозяйствования, включая финансовую и социальную стабильность, балансирует элементы двух других вариантов стратегии (радикально либерального и патерналистского - прим. БР и Г.Р.). Вместо социального государства (патернализма) и приватизации социальных функций (радикального либерализма) создаётся “субсидиарное” государство, которое обеспечивает социальные гарантии в той мере, в которой общество не может сделать этого самостоятельно”. Мера социальных гарантий, как выяснилось после “монетизации льгот” и реформы ЖКХ, оставлена на таком уровне, как будто “общество” практически всё “может сделать самостоятельно”.
Это представление о целях проводимых преобразований изложил и Президент В.В.Путин в своём первом же Послании Федеральному Собранию РФ 8 июля 2000 г.:
“Шестое направление - реалистичная социальная политика. Я говорю шестое, но его можно было поставить, конечно, на первое место по значимости. Политика всеобщего государственного патернализма сегодня экономически невозможна и политически нецелесообразна. Отказ от неё диктуется как необходимостью наиболее эффективного использования финансовых ресурсов, так и стремлением включить стимулы развития, раскрепостить потенциал человека, сделать его ответственным за себя, за благополучие своих близких”.
В том же Послании Президент РФ В.В.Путин подтвердил отказ от принципа всеобщности социальной защиты, сведение её к поддержке “социально уязвимых” слоёв (так называемая “доктрина Ельцина”):
“Социальную политику будем проводить на принципах общедоступности и приемлемого качества базовых социальных благ. А помощь предоставлять прежде всего тем, чьи доходы существенно ниже прожиточного минимума. Дети министров могут обойтись без детского пособия, а жены банкиров - без пособия по безработице”.
Одним из краеугольных камней, на которых выстроена преемственность социальной политики 2000-х по отношению к социальной политике 1990-х, является постановка и решение вопроса о восстановлении дореформенных уровней параметров благосостояния (прежде всего - разных видов доходов). Все виды доходов большинства населения в 1990-е годы были значительно урезаны. Надо напомнить при этом, что уровень дореформенных трудовых доходов был в разы ниже соответствующих западноевропейских (например, заработок за сопоставимую работу в СССР в 1970-е годы был в 3-4 раза ниже западноевропейского). В итоге шоковых реформ трудовые доходы в России стали почти или более чем на порядок ниже западноевропейских. К началу 2000-х остро стал вопрос о восстановлении уровней доходов, то есть о прекращении форы российскому предпринимательству за счёт населения. Президент РФ В.В.Путин не ушёл от этого вопроса, дал в самом начале своего президентства чёткий ответ на него. В дальнейшем он не раз так или иначе возвращался к этому вопросу и всегда отвечал на него последовательно. Смысл подходов и ответов был однозначным: сложившийся в итоге реформ уровень доходов населения надо воспринимать как новый нормальный стартовый уровень; просто восстанавливать дореформенный уровень доходов государство не собирается; любой прирост доходов должен быть “заработан” повышением ли производительности труда, ростом ли общей эффективности хозяйства.
Приводим важнейшие высказывания и установки Президента РФ В.В.Путина на этот счёт.
Из Послания Федеральному Собранию РФ 8 июля 2000:
“Нынешняя система социальной поддержки, основу которой составляют безадресные социальные пособия и льготы, устроена так, что распыляет государственные средства, позволяет богатым пользоваться общественными благами за счет бедных. Формально бесплатные образование и здравоохранение фактически платны и порой недоступны для малообеспеченных; детские пособия мизерны и не выплачиваются годами; пенсии скудны и не привязаны к реальному трудовому вкладу.
Утвердилась государственная ложь, и в этом зале, наверное, уместно будет об этом сказать - мы принимаем многочисленные законы, заранее зная, что они не обеспечены реальным финансированием. Просто из политической конъюнктуры продавливаем то или другое решение. У нас нет другого выхода, кроме как сокращать избыточные социальные обязательства и строго исполнять те, которые мы сохраним. Только так можно восстановить доверие народа к государству”.
Из Послания Федеральному Собранию РФ 16 мая 2003:
“... хочу привлечь ваше внимание к еще одной проблеме. Суммарный годовой объем социальных обязательств государства составляет сегодня 6,5 триллионов рублей. Это почти вдвое превышает размеры консолидированного бюджета России. И исполнительная, и законодательная власти за многие годы наобещали людям столько, сколько российская экономика дать просто не в состоянии. Мало того, под популистскими лозунгами и, обманывая граждан страны, невыполнимые обещания наращиваются. Некоторые политики, к сожалению, стремятся нарастить их и сегодня. Кроме обманутых ожиданий, серьезным последствием роста пустых обещаний становится снижение качества текущей экономической политики. Это также порождает перекосы и конфликты в межбюджетных отношениях. В условиях, когда рост государственных расходов происходит более быстрыми темпами, чем рост реальной экономики, — иного трудно и ожидать.
Думаю, уважаемые члены обеих палат Федерального Собрания и уважаемые главы регионов, нам всем вместе давно пора положить конец подобной политике. Власть не может, не должна, не имеет права обманывать граждан своей собственной страны. Уж если мы с вами людям что-то и пообещали, то нужно обязательно выполнять. Или лучше тогда не обещать, не делать этого”.
Установки Президента РФ о сокращении избыточных социальных обязательств государства претворены в жизнь в виде ряда мер. Крупнейшие из них - реформа ЖКХ (в части перехода к полной оплате населением жилищно-коммунальных услуг) и “монетизация льгот”.
Что касается заработков, то позиция государства была отчётливо сформулирована Президентом РФ на съезде ФНПР в ноябре 2006 г.
В России ныне сохраняется преднамеренно заниженный уровень заработка. Центральная социально-политическая проблема России сейчас - вовсе не дифференциация, а преднамеренно заниженный властью и бизнесом средний уровень заработка. На съезде ФНПР вопрос этот был поднят принципиально. Его поднял М.В.Тарасенко в своем выступлении. Он говорил, что пирог испечён, его пора делить принципиально по-другому, увеличить долю работника. Реакция Президента была немедленной и однозначной: эта постановка преждевременная и вредная. Затем в дополнительном слове В.В. Путин сказал, что, конечно, зарплата должна расти; дескать, мы это сами понимаем, что она должна расти, но производительность труда должна расти быстрее. То есть Президент России повторил сюжет, крайне характерный для советской идеологии: нормальное соотношение производительности труда и заработной платы складывается тогда, когда рост производительности труда систематически опережает рост средней заработной платы.
Но дело в том, что сейчас в России всё ещё не закончился период восстановления нормального уровня заработка (нормального для дореформенного состояния). В этот период неправомерно ставить вопрос о том, чтобы заработок рос с отставанием от производительности труда. Пока не будет восстановлен нормальный дореформенный заработок, до тех пор проблема соотношения роста заработка и производительности решается иначе - рост заработка в среднем должен опережать рост производительности. Позиция Президента РФ, как видим, оставалась последовательной: потребность восстановительного роста трудовых доходов не признаётся государством.
Практическая государственная политика доходов в 2000-х, конечно, не могла не считаться с потребностью их восстановления. Заработки росли быстрее, чем производительность труда. Заметно (в номинальном выражении) прирастали пенсии и пособия. Но идейная установка, отрицающая необходимость восстановительного роста трудовых доходов, отчётливо сказывалась на формах восстановления. Стали применяться разные способы надбавок “от щедрот”. Например, надбавка участковым врачам общей практики (10000 рублей в месяц), медсёстрам (5000 рублей в месяц), докторам наук в вузах (7000 рублей в месяц) и т.п. Надбавки эти часто превосходят основные должностные оклады и выплачиваются по отдельной ведомости, не становясь зарплатой, не увеличивая системно организованную зарплату. Подобным же образом (как раздача “щедрот”) действуют гранты школам. Между тем прирост МРОТ идёт таким образом, что федеральные гарантии минимальной оплаты труда не поднимаются выше уровня 15% от среднего заработка, то есть остаются символическими. (Напомним, что европейская норма соотношения минимального и среднего заработка - 60:100).
К середине 2000-х явно обозначился дуализм подходов в государственной социальной политике. Долгое время доходы от выгодной экспортной конъюнктуры считались неприкосновенными и не рассматривались как источники финансирования государственных мероприятий по социальной политике. Потом было провозглашено “Деньги есть!”. Траты этих дополнительных денег стали осуществляться по преимуществу обособленно от сложившейся раньше системы формирования доходов и финансирования социального хозяйства. Рядом со сложившимся порядком оплаты труда возникла система надбавок к заработкам, не увязанных в общем-то с трудовыми результатами. Возникли ассигнования по национальным проектам, призванные обеспечить качественную модернизацию некоторых отраслей социального хозяйства.
Наблюдения за первыми результатами возникшего дуализма подходов в государственной социальной политике наводят на мысль о неэффективности затрат в форме надбавок и финансовых инъекций. Обстоятельный доклад о нерациональности затрат по национальному проекту “Здоровье” сделала в 2006 г. Комиссия по проблемам здравоохранения Общественной палаты РФ .
Возможно, в форме ассигнований по национальным проектам реализуется та самая государственная “субсидиарность”, о которой официально заявлено в 2000 г. как об альтернативе как социальному государству (якобы “патернализму”), так и “радикальному либерализму”. Но в целом это не меняет принципиальной оценки государственной социальной политики 2000-х годов как явно жёстко либеральной.
Расхождения по вопросу о том, сохранять сложившийся с 1990-х годов жёсткий либеральный курс государственной социальной политики или менять этот курс, остаются на общественной повестке дня. Проведение жёсткого либерального курса привело в 2000-х годах к тревожным явлениям социальной сегрегации населения. При этом никакие крупные социальные проблемы, касающиеся социального положения большинства населения и создавшиеся в результате шоковых глобализационных реформ, за 2000-е годы не были решены и даже заметно не подвинулись в сторону своего решения.
государственной и муниципальной власти
как субъектов социальной политики
То, что будет сказано в этом разделе, предполагает знание материала по теме “Социальная политика и особенности органов государственной и муниципальной власти как её субъектов” (глава 2). Нам остаётся здесь добавить некоторые соображения, акцентирующие внимание на соотношении закономерностей и особенностей, придавших временный или деформирующий характер некоторым процессам становления органов государственной и муниципальной власти как субъектов социальной политики.
Их становление в качестве субъектов социальной политики пришлось на период не просто послереволюционный (что в полной мере закономерно), а осложнённый превалированием внешних сил (а именно международного капитала и государств “Большой семёрки”) в определении направленности процессов внутренней политики и государственного строительства. Именно эта осложнённость придаёт российским реформам 1990-х годов характер глобализационных реформ.
С учётом отмеченного фактора государство новой России с самого начала являлось главным и притом мощно действующим субъектом социальной политики. Намеченные МВФ и ВБРР социально-структурные реформы были полностью осуществлены в кратчайшие сроки. “Непопулярный”, а проще говоря, антинародный характер этих реформ обошёлся новому государству потерей доверия народа к новым властям, но поставленная задача была решена, и социальная структура общества изменилась кардинально и необратимо. Цена, которую заплатило общество, была гораздо выше. Не только в аспекте урезания доходов и обнищания большинства населения, но ещё и в аспекте деформации субъектного ряда социальной политики.
Федеральное государство настолько господствовало в социальной политике, что даже редкие особо настойчивые попытки регионов противостоять разрушительным шоковым методам терпели быструю неудачу (например, об этом говорит опыт Республики Татарстан и Ульяновской области). Относительно успешнее других сопротивлялась шоковым реформам федеральной власти Москва как субъект Российской Федерации. Но лишь относительно успешнее.
Органы местного самоуправления в 1990-е годы не развились в полноценных субъектов социальной политики, как, впрочем, и государственные органы многих, особенно дотационных субъектов Российской Федерации. Задачи и обстановка форсированного первоначального накопления капитала не позволили этого сделать: деятельность региональных властей была активной, но сильно деформированной разделом и переделом собственности, а деятельность местных властей - неопытностью, узурпацией их прав региональными властями и безденежьем.
Доминирование федеральных властей в социальной политике разрослось реально до их монополии уже к середине 1990-х годов. Шоковые методы реформирования повергли большинство населения в режим выживания, а отсутствие опыта публичной политики и демократической политической культуры не позволило населению организоваться для сопротивления антинародным реформам. В связи с этим не создались влиятельные структуры гражданского общества. Вместо них уже в 1990-х годах фигурировали несколько партий власти (ДВР, ПРЕС, НДР), осколки бывшей партии власти, да ещё группировки, рассчитанные на захват думских мест. Парламентская система поэтому не действовала в области социальной политики как реальный противовес разрушительному социальному курсу федерального государства. Последнее серьёзное сопротивление этому курсу оказал в 1992 г. высший орган государственной власти - Съезд народных депутатов, за что и был расстрелян Президентом Б.Ельциным в октябре 1993 г. Этот государственный переворот снял все препятствия насильственному и по произволу исполнительной власти осуществлению социальной политики как монопольно выработанных и монопольно осуществляемых федеральным правительством мер в социальной сфере. Оформление или неоформление этих мер правительства надлежащими законодательными актами уже не имело существенного значения.
Сравнительный анализ государственной
социальной политики 1990-х и 2000-х годов:
преемственность и существенные отличия
Наиболее полными и авторитетными источниками для характеристики государственной социальной политики в 2000-х годах являются, несомненно, Послания Президента РФ В.В.Путина Федеральному собранию РФ, “Стратегия развития Российской Федерации до 2010 года”, подготовленная Центром стратегических разработок в 2000 г., и “Основные направления социально-экономической политики Правительства Российской Федерации на долгосрочную перспективу” - так называемая “Программа Г.Грефа”. В немалой мере дополняют эти документы материалы, связанные с Приоритетными национальными проектами.
Первое, что требуется констатировать, - государственная социальная политика 2000-х годов по своему характеру и направленности является несомненной преемницей и продолжательницей государственной социальной политики 1990-х годов. Несмотря на иные, возросшие ресурсные возможности подходы государства к постановке и решению социальных проблем не только не смягчены по отношению к населению, но и усугублены. Риторика о социальном государстве оставлена в стороне от реальных действий государства. О либеральных подходах к социальной политике как о государственных подходах заявлено прямо и определённо.
Подтвердим эти выводы двумя выдержками из документов.
В упомянутых выше “Основных направлениях...” объясняется: “Сценарий модернизации, основанный на высвобождении частной инициативы и усилении роли государства в обеспечении благоприятных условий хозяйствования, включая финансовую и социальную стабильность, балансирует элементы двух других вариантов стратегии (радикально либерального и патерналистского - прим. БР и Г.Р.). Вместо социального государства (патернализма) и приватизации социальных функций (радикального либерализма) создаётся “субсидиарное” государство, которое обеспечивает социальные гарантии в той мере, в которой общество не может сделать этого самостоятельно”. Мера социальных гарантий, как выяснилось после “монетизации льгот” и реформы ЖКХ, оставлена на таком уровне, как будто “общество” практически всё “может сделать самостоятельно”.
Это представление о целях проводимых преобразований изложил и Президент В.В.Путин в своём первом же Послании Федеральному Собранию РФ 8 июля 2000 г.:
“Шестое направление - реалистичная социальная политика. Я говорю шестое, но его можно было поставить, конечно, на первое место по значимости. Политика всеобщего государственного патернализма сегодня экономически невозможна и политически нецелесообразна. Отказ от неё диктуется как необходимостью наиболее эффективного использования финансовых ресурсов, так и стремлением включить стимулы развития, раскрепостить потенциал человека, сделать его ответственным за себя, за благополучие своих близких”.
В том же Послании Президент РФ В.В.Путин подтвердил отказ от принципа всеобщности социальной защиты, сведение её к поддержке “социально уязвимых” слоёв (так называемая “доктрина Ельцина”):
“Социальную политику будем проводить на принципах общедоступности и приемлемого качества базовых социальных благ. А помощь предоставлять прежде всего тем, чьи доходы существенно ниже прожиточного минимума. Дети министров могут обойтись без детского пособия, а жены банкиров - без пособия по безработице”.
Одним из краеугольных камней, на которых выстроена преемственность социальной политики 2000-х по отношению к социальной политике 1990-х, является постановка и решение вопроса о восстановлении дореформенных уровней параметров благосостояния (прежде всего - разных видов доходов). Все виды доходов большинства населения в 1990-е годы были значительно урезаны. Надо напомнить при этом, что уровень дореформенных трудовых доходов был в разы ниже соответствующих западноевропейских (например, заработок за сопоставимую работу в СССР в 1970-е годы был в 3-4 раза ниже западноевропейского). В итоге шоковых реформ трудовые доходы в России стали почти или более чем на порядок ниже западноевропейских. К началу 2000-х остро стал вопрос о восстановлении уровней доходов, то есть о прекращении форы российскому предпринимательству за счёт населения. Президент РФ В.В.Путин не ушёл от этого вопроса, дал в самом начале своего президентства чёткий ответ на него. В дальнейшем он не раз так или иначе возвращался к этому вопросу и всегда отвечал на него последовательно. Смысл подходов и ответов был однозначным: сложившийся в итоге реформ уровень доходов населения надо воспринимать как новый нормальный стартовый уровень; просто восстанавливать дореформенный уровень доходов государство не собирается; любой прирост доходов должен быть “заработан” повышением ли производительности труда, ростом ли общей эффективности хозяйства.
Приводим важнейшие высказывания и установки Президента РФ В.В.Путина на этот счёт.
Из Послания Федеральному Собранию РФ 8 июля 2000:
“Нынешняя система социальной поддержки, основу которой составляют безадресные социальные пособия и льготы, устроена так, что распыляет государственные средства, позволяет богатым пользоваться общественными благами за счет бедных. Формально бесплатные образование и здравоохранение фактически платны и порой недоступны для малообеспеченных; детские пособия мизерны и не выплачиваются годами; пенсии скудны и не привязаны к реальному трудовому вкладу.
Утвердилась государственная ложь, и в этом зале, наверное, уместно будет об этом сказать - мы принимаем многочисленные законы, заранее зная, что они не обеспечены реальным финансированием. Просто из политической конъюнктуры продавливаем то или другое решение. У нас нет другого выхода, кроме как сокращать избыточные социальные обязательства и строго исполнять те, которые мы сохраним. Только так можно восстановить доверие народа к государству”.
Из Послания Федеральному Собранию РФ 16 мая 2003:
“... хочу привлечь ваше внимание к еще одной проблеме. Суммарный годовой объем социальных обязательств государства составляет сегодня 6,5 триллионов рублей. Это почти вдвое превышает размеры консолидированного бюджета России. И исполнительная, и законодательная власти за многие годы наобещали людям столько, сколько российская экономика дать просто не в состоянии. Мало того, под популистскими лозунгами и, обманывая граждан страны, невыполнимые обещания наращиваются. Некоторые политики, к сожалению, стремятся нарастить их и сегодня. Кроме обманутых ожиданий, серьезным последствием роста пустых обещаний становится снижение качества текущей экономической политики. Это также порождает перекосы и конфликты в межбюджетных отношениях. В условиях, когда рост государственных расходов происходит более быстрыми темпами, чем рост реальной экономики, — иного трудно и ожидать.
Думаю, уважаемые члены обеих палат Федерального Собрания и уважаемые главы регионов, нам всем вместе давно пора положить конец подобной политике. Власть не может, не должна, не имеет права обманывать граждан своей собственной страны. Уж если мы с вами людям что-то и пообещали, то нужно обязательно выполнять. Или лучше тогда не обещать, не делать этого”.
Установки Президента РФ о сокращении избыточных социальных обязательств государства претворены в жизнь в виде ряда мер. Крупнейшие из них - реформа ЖКХ (в части перехода к полной оплате населением жилищно-коммунальных услуг) и “монетизация льгот”.
Что касается заработков, то позиция государства была отчётливо сформулирована Президентом РФ на съезде ФНПР в ноябре 2006 г.
В России ныне сохраняется преднамеренно заниженный уровень заработка. Центральная социально-политическая проблема России сейчас - вовсе не дифференциация, а преднамеренно заниженный властью и бизнесом средний уровень заработка. На съезде ФНПР вопрос этот был поднят принципиально. Его поднял М.В.Тарасенко в своем выступлении. Он говорил, что пирог испечён, его пора делить принципиально по-другому, увеличить долю работника. Реакция Президента была немедленной и однозначной: эта постановка преждевременная и вредная. Затем в дополнительном слове В.В. Путин сказал, что, конечно, зарплата должна расти; дескать, мы это сами понимаем, что она должна расти, но производительность труда должна расти быстрее. То есть Президент России повторил сюжет, крайне характерный для советской идеологии: нормальное соотношение производительности труда и заработной платы складывается тогда, когда рост производительности труда систематически опережает рост средней заработной платы.
Но дело в том, что сейчас в России всё ещё не закончился период восстановления нормального уровня заработка (нормального для дореформенного состояния). В этот период неправомерно ставить вопрос о том, чтобы заработок рос с отставанием от производительности труда. Пока не будет восстановлен нормальный дореформенный заработок, до тех пор проблема соотношения роста заработка и производительности решается иначе - рост заработка в среднем должен опережать рост производительности. Позиция Президента РФ, как видим, оставалась последовательной: потребность восстановительного роста трудовых доходов не признаётся государством.
Практическая государственная политика доходов в 2000-х, конечно, не могла не считаться с потребностью их восстановления. Заработки росли быстрее, чем производительность труда. Заметно (в номинальном выражении) прирастали пенсии и пособия. Но идейная установка, отрицающая необходимость восстановительного роста трудовых доходов, отчётливо сказывалась на формах восстановления. Стали применяться разные способы надбавок “от щедрот”. Например, надбавка участковым врачам общей практики (10000 рублей в месяц), медсёстрам (5000 рублей в месяц), докторам наук в вузах (7000 рублей в месяц) и т.п. Надбавки эти часто превосходят основные должностные оклады и выплачиваются по отдельной ведомости, не становясь зарплатой, не увеличивая системно организованную зарплату. Подобным же образом (как раздача “щедрот”) действуют гранты школам. Между тем прирост МРОТ идёт таким образом, что федеральные гарантии минимальной оплаты труда не поднимаются выше уровня 15% от среднего заработка, то есть остаются символическими. (Напомним, что европейская норма соотношения минимального и среднего заработка - 60:100).
К середине 2000-х явно обозначился дуализм подходов в государственной социальной политике. Долгое время доходы от выгодной экспортной конъюнктуры считались неприкосновенными и не рассматривались как источники финансирования государственных мероприятий по социальной политике. Потом было провозглашено “Деньги есть!”. Траты этих дополнительных денег стали осуществляться по преимуществу обособленно от сложившейся раньше системы формирования доходов и финансирования социального хозяйства. Рядом со сложившимся порядком оплаты труда возникла система надбавок к заработкам, не увязанных в общем-то с трудовыми результатами. Возникли ассигнования по национальным проектам, призванные обеспечить качественную модернизацию некоторых отраслей социального хозяйства.
Наблюдения за первыми результатами возникшего дуализма подходов в государственной социальной политике наводят на мысль о неэффективности затрат в форме надбавок и финансовых инъекций. Обстоятельный доклад о нерациональности затрат по национальному проекту “Здоровье” сделала в 2006 г. Комиссия по проблемам здравоохранения Общественной палаты РФ .
Возможно, в форме ассигнований по национальным проектам реализуется та самая государственная “субсидиарность”, о которой официально заявлено в 2000 г. как об альтернативе как социальному государству (якобы “патернализму”), так и “радикальному либерализму”. Но в целом это не меняет принципиальной оценки государственной социальной политики 2000-х годов как явно жёстко либеральной.
Расхождения по вопросу о том, сохранять сложившийся с 1990-х годов жёсткий либеральный курс государственной социальной политики или менять этот курс, остаются на общественной повестке дня. Проведение жёсткого либерального курса привело в 2000-х годах к тревожным явлениям социальной сегрегации населения. При этом никакие крупные социальные проблемы, касающиеся социального положения большинства населения и создавшиеся в результате шоковых глобализационных реформ, за 2000-е годы не были решены и даже заметно не подвинулись в сторону своего решения.
